ИСТОРИЯ  САХАЛИНСКОГО  ЗДРАВООХРАНЕНИЯ


________________

ОСТРОВ  ЧЕХОВА

В 1890 году Сахалин посетил великий русский писатель А.П. Чехов.
В поездках по острову он побывал практически во всех лазаретах и окружных лечебницах, познакомился со всеми врачами и фельдшерами Александровского, Тымовского и Корсаковского округов.

         Отправляясь в поездку, писатель намеревался собрать материал для диссертации, в которой ставил две основные задачи. Во-первых, им изучался практический эффект воздействия на жизнь населения Российского Уголовного кодекса. Чехов исследовал, насколько эффективна концепция пропорциональности наказания. Во-вторых, его, как врача, интересовали социальные условия жизни на острове. Как писал сам Чехов: «Я хочу написать хоть 100 – 200 страниц и этим хоть немножко заплатить своей медицине, перед которой я, как Вам известно, свинья. Быть может, я не сумею ничего написать, но все-таки поездка не теряет для меня своего аромата: читая, глядя по сторонам и слушая, я многое узнаю и выучу».
         Многие сахалинские врачи того периода упоминаются на страницах книги «Остров Сахалин». Но хорошее впечатление у А.П. Чехова осталось лишь о двух-трех из них. Это врач Тымовской окружной лечебницы В.А. Сассапарель и Б.А. Перлин, служивший в посту Александровском младшим врачом местного лазарета, а также военный врач Корсаковской команды Зборомирский.
         В то же время молодой военный врач А.Д. Давыдов, временно исполнявший роль тюремного врача, вызвал у него нескрываемую неприязнь, прежде всего своей жестокостью и профессиональной недобросовестностью. Надо отметить, что А.Д. Давыдов был автором брошюры «О притворных заболеваниях и уклонениях от работ ссыльнокаторжных Александровской тюрьмы», в которой считал симулянтами людей с явными признаками психических заболеваний. Это его, видимо, имел в виду Чехов, когда писал: «Если бы здесь сумасшедших сожигали на кострах по распоряжению тюремных врачей, то и это не было бы удивительно, так как местные больничные порядки отстали от цивилизации по крайней мере лет на двести».
         Описанию организации медицинского дела на каторге Чехов посвятил XXIII главу своей книги. Основанием для этого ему послужил широкий круг разнообразных источников. О состоянии заболеваемости и постановке лечебной помощи он судил на основании официальных отчетов и некоторых иных материалов из делопроизводства заведующего медицинской частью Сахалина («Месячные ведомости о числе больных, находящихся в лазаретах», лазаретные «Правдивые книги»). В качестве источника для изучения рождаемости и смертности среди сахалинцев им были использованы церковные метрические книги.
         Анализируя состояние заболеваемости, Чехов обратил внимание на одно весьма странное явление одной «неточно определяемой болезни». В отчетах местных врачей эта болезнь описывалась как лихорадка ремиттирующего типа, иногда с появлением сыпи и общим угнетением мозговых центров. Через 5-7 дней лихорадка проходила. «Этот тифоид очень распространен здесь, особенно в северных округах, но в отчет не попадает, так как больные обыкновенно не лечатся и переносят ее на ногах. В этиологии этой болезни играет главную роль простуда, заболевают работающие в холодную и сырую погоду в тайге и ночующие под открытым небом. Чаще встречаются такие больные на дорожных работах и на местах новых поселений. Это настоящая febris sachalinensis (сахалинская лихорадка)». Распространению болезни способствовали и плохие санитарно-гигиенические условия сахалинских тюрем. «Мыши и крысы кишат в тюремных бараках», - писал А.П. Чехов.
         Уже в наши дни Г.П. Шульцев писал о заболевании, названном Чеховым. По его мнению, это дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка или псевдотуберкулез.
         Не менее интересен и ряд других наблюдений Чехова, характеризующих состояние здравоохранения на Сахалине. Причиной ряда простудных болезней и гнойных заболеваний кожи была плохая санитарная обстановка в поселениях и тюрьмах. Высокую заболеваемость острой пневмонией он связывал с тяжелой физической работой в сахалинских погодных условиях и ужасающей загрязненностью казарм, что служило почвой для распространения инфекции.
         На долю болезней органов системы дыхания приходилась одна треть умерших, в частности, на «бугорчатку (чахотку)» - 15 %. Но в действительности, по его мнению, процент был выше, так как метрические церковные книги не давали полной картины. В них записывались только умершие православные, а в официальных отчетах о смертности не учитывались иноверцы, умиравшие обыкновенно от туберкулеза. Именно туберкулез был самой распространенной и опасной болезнью на Сахалине.
         Эпидемиологическая ситуация на Сахалине по туберкулезу была исключительно тяжелой. Им заражались не только ссыльнокаторжные, скученные в тюремных казармах, но и многие служащие, чиновники, а также члены их семей. Умерли от туберкулеза врач М.М. Добротворский, фельдшерица М.А. Кржижевская и другие медики.
Умирали чаще всего молодые люди. А.П. Чехов сопоставил следующие данные: среди населения острова лица от 25 до 35 лет составляли 24,3 %, а среди  умерших от туберкулеза – 43 %. Главными причинами этой болезни в условиях Сахалина, по его мнению, были «суровый климат, всякие лишения, претерпеваемые во время работ, побегов и заключения в карцерах, беспокойная жизнь в общих камерах, тоска по родине».
Кроме того, А.П. Чехов определил довольно высокую смертность от сифилиса. По отношению к численности населения она составила примерно 24,6 на 100 000. Было много больных с вторичными и третичными формами заболевания. Больные эти «…производили жалкое впечатление; эти запущенные застарелые случаи указывали на полное отсутствие санитарного надзора, который, в сущности, при малочисленности ссыльного населения мог бы быть идеальным». Весьма высокой была заболеваемость цингой. На протяжении столетия цинга в большей или меньшей мере захватывала население Сахалина. В чеховские времена, как правило, ею уже страдали арестанты, прибывавшие на остров кораблями «Добровольного флота»; на одном из них из 500 ссыльных 100 были больны цингой.
Не меньшей была распространенность желудочно-кишечных заболеваний. По данным отчета заведующего медицинской частью, в 1889 году было зарегистрировано 1760 случаев; около 66 % заболевших составляли дети.

Данные о заболеваниях за 1889 год

 

Заболевания

 

Количество

  Желудочно-кишечные

 1760

  Травматические повреждения

 1217

  Ознобление

 290

  Цинга

 271

  Сифилис

 246

  Глазные болезни

 211

  Женские болезни

 105

  Нервные болезни

 65

  Крупозная пневмония

 27

  Тиф

 23

  Дизентерия

 5

  Корь

3

  Оспа

1

        Писатель не только рассматривает количество людей, обратившихся за помощью, но и анализирует причины болезней. Он пишет о том, в какое время года выше риск подвергнуться тому или иному заболеванию. Лето – время, когда обостряются желудочно-кишечные заболевания, осень – эпидемические, зима – лихорадочные заболевания и крупозная пневмония, зима, весна – чахотка.
       Больше всего от различных заболеваний умирают в декабре, когда на острове очень холодно, и в марте-апреле, из-за постоянной сырости.
       Условия жизни были очень тяжелыми и способствовали широкому распространению заболеваний. Основные продукты питания, и в первую очередь хлеб, были очень низкого качества. Хлеб не допекался и был замешан на муке грубого помола. Часто в муку добавляли просеянную глину, увеличивая вес готового продукта. Так как питание было очень скудным, ссыльные употребляли в пищу сальные свечи. Повсеместно наблюдалось употребление алкоголя, в основном контрабандной водки.
      Гигиенические условия были ужасающие. Например, в Александровске отхожее место представляло собой выгребную яму во дворе тюрьмы. За стенами тюрьмы находился колодец с питьевой водой, в которую попадали нечистоты. В тюрьмах, построенных раньше, вообще не было отхожего места и заключенных выводили по нужде во двор. Состояние отхожих мест было причиной развития многих заболеваний в поселениях.
      Дети, родившиеся на острове, были худыми и бледными, постоянно голодными и имели нищенский вид. Ели они в основном картошку и хлеб, редко – соленую рыбу и мясо. Все это становилось причиной замедленного роста и развития. И, естественно, недостаток питания, витаминов, овощей сказывалось на иммунитете сахалинских детей и большой детской смертности. На детский возраст приходится более половины всех умирающих на острове.
      При посещении лазаретов Чехов сам принимал больных и многие выводы сделал из личных наблюдений. Рассказывая об Александровском лазарете, он делает неутешительные выводы о медицинском персонале: «Фельдшера и прислуга недисциплинированны, вопросов не понимают и производят впечатление досадное. Один только каторжный Созин, бывший на воле фельдшером, видимо, знаком с русскими порядками, и, кажется, во всей этой больничной толпе это единственный человек, который своим отношением к делу не позорит бога Эскулапа». И это при том, что при лазарете «старший и младший врачи, два фельдшера, повивальная бабка (одна на два округа) и прислуги 68 душ».
      Медицинский инвентарь, согласно выводам писателя, тоже оставлял желать лучшего. Осуществляя прием амбулаторных больных, Чехов просит скальпель, ему приносят, он оказывается тупым, Антон Павлович просит второй, но и этот оказывается таким же. «Ни таза, ни шариков ваты, ни зондов, ни порядочных ножниц, ни даже воды в достаточном количестве». Прием больных ведется в присутствии надзирателя с револьвером, что, естественно, никак не способствует оказанию врачебной помощи, и даже наоборот, препятствует, т. к. «ни один сифилитик и ни одна женщина не решится говорить о своей болезни в присутствии этого надзирателя с револьвером и мужиков». Стол, за которым сидит врач, представляет собой что-то вроде деревянного короба, от больного он отгорожен деревянной решеткой, так что во время приема больной не подходит близко и обследование ведется на расстоянии.
      О больничном инвентаре, точнее, об его отсутствии, Чехов судит не только по Александровскому лазарету. Он сделал выписки из отчета за 1889 год, касающиеся медицинских инструментов всех трех лазаретов: «Во всех трех лазаретах было: гинекологический набор 1; лярингоскопический набор 1; максимальных термометров 2, оба разбиты; термометров «для измерения тела» 9, 2 разбиты; термометров «для измерения высокой температуры» 1; троакар 1; шприцов Праваца 3, в одном сломана игла; оловянных спринцовок 29; ножниц 9, 2 изломаны; клистирных трубок 34; дренажная трубка 1; большая ступка с пестиком 1, с трещиной; бритвенный ремень 1; банок кровососных 14».
      Эти цифры являются наглядным подтверждением того, что медицинских инструментов на острове было явно недостаточно для того, чтобы оказывать квалифицированную врачебную помощь. Что же касается медикаментов, то согласно «Ведомости о приходе и расходе медикаментов в лечебных заведениях гражданского ведомства на о. Сахалине» за тот же год, «всего, не считая извести, соляной кислоты, спирта, дезинфекционных и перевязочных средств, потрачено шестьдесят три с половиной пуда лекарств».
      Персонал лечебных заведений, больничный инвентарь и медикаменты – это еще не все проблемы сахалинской медицины. Сама обстановка в больнице тоже оставляла желать лучшего. Больные располагались в грязных палатах и в не более чистой одежде. В лазарете, помещении, где должна быть чистота и стерильность,  была полная антисанитария, что не могло способствовать выздоровлению. Люди, страдающие психическими заболеваниями, не имели отдельного помещения и находятся либо в  лазаретах вместе со всеми остальными, либо проживают в постах и селениях, работая наравне со здоровыми. Ни первый, ни второй вариант не являлись приемлемыми, т. к., находясь в лазаретах с другими больными, они заражались различными заболеваниями, в том числе сифилисом и туберкулезом; во втором случае они могли причинить вред себе и окружающим.
      Материалы, собранные писателем во время поездки, были использованы им для написания медицинской диссертации, но она была отклонена. Чехов, тем не менее, настаивал, и его работа была опубликована, она привлекла внимание к положению заключенных. В 1896 году на остров, с целью изучения условий, была послана государственная комиссия. Сам Чехов свою диссертацию воспринимал как долг, который он должен был отдать медицине.